Приветствую Вас, Гость! Регистрация RSS

Со всех сторон

Среда, 22.11.2017



Главная » 2012 » Июль » 2 » "Белее, чем лилия" или Борисоглебский ангел. Эмилия Мусина-Пушкина. Часть 2
19:57
"Белее, чем лилия" или Борисоглебский ангел. Эмилия Мусина-Пушкина. Часть 2


"Красные кавалергарды"       Кн.А.В.Трубецкой, фото 1870-х гг.

...Князь Александр Васильевич Трубецкой принадлежал по рождению к весьма эпатажной семье князя Василия Трубецкого, по службе - к "красным кавалергардам" свиты императора Николая Первого, и по манере поведения - к той группе "золотой" светской молодежи, которая вела себя весьма вызывающе, распущенно и дерзко как в светских салонах, так и на службе, пользуясь близостью к молодежи императорской семьи и личными симпатиями самой императорской четы. К сожалению, именно эта молодежь сыграла самую отвратительную роль в предистории дуэли Пушкина.[ ]
С.Н.Карамзина: "...бал в честь леди Лондондерри. Танцевальный зал так великолепен по размерам и высоте, что более двухсот человек кажутся рассеянными и там и сям, в нем легко дышалось, можно было свободно двигаться, нас угощали мороженым и резановскими конфетами, мы наслаждались ярким освещением, и все же ультрафешенебли, вроде княгини Белосельской и князя Александра Трубецкого, покинули дом еще до мазурки — явное доказательство того, что находят бал явно недостаточно хорошего тону».


Г.Г.Гагарин "Бал у княгини Барятинской", 1830-е гг.
[more]
Демонстративно уйти с бала, на котором осмелились танцевать мазурку недостаточно знатные люди, покинуть театр, где в ложах «незнакомые лица», — это и есть «ультра» - "золотая молодёжь". Открытое бравирование интимными связями с самыми красивыми и знатными женщинами высшего света вполне входило в неписаный кодекс правил "ультрафешенеблей". Это коснулось и семьи Пушкина - "...и для потехи раздували чуть затаившийся пожар..." Эмилию от подобного уберег Бог, врожденное понимание чести и достоинства замужней женщины, любовь к Владимиру, пересилившая соблазны высшего света - и умение ставить между собой и этими соблазнами непреодолимый барьер - то есть то, что сейчас бы мы назвали "элитарность". Трагедия её прекрасной соперницы и произошла именно от того, что в простенькой и наивной Натали Пушкиной элитарность - этот врожденный жесткий стержень-путеводитель натур Высшей Касты - отсутствовала напрочь. Тем более, что "соперницей" Эмилии в некоем её интересе к князю Трубецкому неожиданно стала "шеф" Кавалергардского полка - императрица Александра Федоровна.



К.Робертсон Имп. Александра Федоровна на параде    К.Шмидт. Имп.Николай Первый со свитой

«Бархатные глаза (будем раз навсегда говорить обо всем Бархат, так удобнее) могут рассказать Вам о бале, — писала Александра Федоровна своей подруге и кузине братьев Трубецких С. А. Бобринской, — они словно бы грустили из-за участи брата, но постоянно останавливались на мне и задерживались около двери, у которой я провожала общество, чтобы перехватить мой последний взгляд, который между тем был не для него». Трубецкой опять-таки ДЕМОНСТРАТИВНО проявлял внимание - несомненно, благоволение императрицы к Трубецкому не только придавало ему вес среди товарищей, но и делало его героем, лидером, поднимало его на недосягаемую высоту в глазах друзей и товарищей по полку, воспринималось как факт «гвардейской» лихости, удальства, бравады, что и поведение его друзей - Дантеса, Куракина, Орлова и других. Конечно, демонстративно растоптать репутацию самой императрицы и потом холодно отвернуться - вот это была бы победа, несравнимая с победой над ЛЮБОЙ ДРУГОЙ светской дамой, включая и Эмилию - победа в глазах приятелей, заложником мнения которых, как все подобные личности, "Бархат" и являлся - но к чести Александры Федоровны, она резко прекратила этот неначавшийся роман, как только почувствовала, что он может угрожать её спокойствию и репутации («Нужно только наблюдать за собой и всегда просить Бога, чтобы он помог тебе не ослепляться на свой счет. Сказать себе вовремя правду, печальную правду, что тебе уже не двадцать лет»). По-видимому, до этого так же поступила и Эмилия, о чем многократно с облегченным вздохом шутливо намекал и напоминал ей Вяземский:
"Вчера был бал у графини Гурьевой. Ничего стоящего внимания там не происходило, но там были некоторые красные, поскольку это был праздничный день, однако самого что ни на есть красного, очень красного, то есть пре-красного, там не было, так что Вы там долго не оставались. Я видел, как Вы входите, оглядываете всех красных и улетаете через окно, не найдя на этом бале того, кого искали. Я проникся Вашим разочарованием, и сие отсутствие пронзило мне сердце".



Д.Белюкин Смерть Пушкина

Но после роковой дуэли тон Вяземского сменился:
"...Что за ужасный перерыв нарушил течение нашей переписки! До сих пор я не могу прийти в себя. Вечером 27 числа, в то самое мгновение, когда я брался за перо, чтобы писать Вам и готов был наболтать Вам всяких пустяков, ко мне в комнату вдруг вбежала моя жена, потрясенная, испуганная, и сказала мне, что Пушкин только что дрался на дуэли. Остальное Вы знаете. Из моего письма к Булгакову Вы, конечно, ознакомились с разными подробностями этого плачевного происшествия.
Мои насмешки над красными принесли несчастье. Какое грустное, какое позорное событие! Пушкин и его жена попали в гнусную западню, их погубили. На этом красном, к которому, надеюсь, Вы охладели, столько же черных пятен, сколько и крови. Когда-нибудь я расскажу Вам подробно всю эту мерзость.
Я должен откровенно высказать Вам (хотя бы то повело к разрыву между нами), что в этом происшествии покрыли себя стыдом все те из красных, кому Вы покровительствуете, все Ваше Красное море. У них достало бесстыдства превратить это событие в дело партии, в дело чести полка. Они оклеветали Пушкина, и его память, и его жену, защищая сторону того, кто всем своим поведением был уже убийцей Пушкина, а теперь и в действительности застрелил его...
...Я содрогаюсь при одной мысли, что в силу предубеждения или по упорству Вы можете думать обо всем этом иначе, чем я. Но нет, нет! Ваше доброе сердце, Ваша способность чувствовать живо и тонко, все, что есть в Вас возвышенного, чистого, женственного, разубеждает меня, обеспечивает мне Ваше сочувствие.
Вы должны довериться мне, Вы не знаете всех фактов, всех доказательств, которые я мог бы представить, Вас должна убедить моя уверенность, Вы должны проникнуться ею.
В Пушкине я оплакиваю друга, оплакиваю величайшую славу родной словесности, прекрасный цветок в нашем национальном венке, однако, будь в этом ужасном деле не на его стороне право, я в том сознался бы первым. Но во всем его поведении было одно благородство, великодушие, высшая вежливость.
А Вы, дорогая графиня, что делаете в настоящую минуту? Сегодня вторник, бал в собрании. Не собираетесь ли Вы туда? О Вас говорят, что Вы больны, что Вы уезжаете, что Вы остаетесь. Чему верить?
Какая драма, какой роман, какой вымысел сравнится с тем, что мы видели! Когда автором выступает Провидение, оно выказывает такую силу воображения, перед которой ничтожны выдумки всех сочинителей, взятых вместе. Ныне оно раскрыло перед нами кровавые страницы, которые останутся памятными навеки. Проживи я тысячу лет, мне не уйти от впечатлений этих двух дней, считая с минуты, когда я узнал об его дуэли, и до его смерти.
И что за удивительные совпадения! 29 января — день Вашего рождения, день рождения Жуковского и день смерти Пушкина. Сердце мое было разбито скорбью, но я все-таки не забыл вознести свои мольбы о Вас и провозгласить безмолвно за Вас тост, услышанный небом и Вашим ангелом-хранителем.
Я готовил Вам свой портрет в красном одеянии, бальную сцену, где выступают преимущественно красные, но поставьте над этим крест, в этом цвете нет более ничего забавного, всякая шутка по этому поводу будет отныне святотатством..."

Эмилия всё же уехала - в имение, с детьми. Нордически немногословная. она вряд ли так же эмоционально откликнулась в переписке на это поразительное и в чем-то даже обвиняющее её письмо. Что происходило на самом деле в её сердце в то время - никто не знает. Но то, что судьба уберегла её доброе имя и репутацию её обожаемой семьи от подобной страшной доли стать игрушкой в руках капризных подлецов (кстати, в большинстве своем, педерастов, что тоже весьма было распространено среди "золотой молодежи", сгубившей Пушкина - как Дантес, тот же Трубецкой, Долгорукий, муж уже упоминаемой Белосельской - Сухозанет и прочие) - я чисто по-женски предполагаю, что она поняла правильно - и несмотря на горькую правду, продолжила общение с Вяземским, интересующим её только в качестве друга, и в остальных смыслах для её чувств совершенно безопасным. А он, чутким сердцем влюбленного мужчины улавливая малейшее её настроение, не сомневался в том, что она ПРАВИЛЬНО поймет все, что произошло с Пушкиными и чуть было не произошло в её семье и писал ей о своих благодарственных молитвах её Ангелу-Хранителю: "все, что есть в Вас возвышенного, чистого, женственного...обеспечивает мне Ваше сочувствие...я все-таки не забыл вознести свои мольбы о Вас и провозгласить безмолвно за Вас тост, услышанный небом и Вашим ангелом-хранителем..."
30 января, на следующий день после смерти А. С. Пушкина, императрица посылает записку своей подруге С. А. Бобринской:"Ваша вчерашняя записка! Такая взволнованная, вызванная потребностью поделиться со мной, потому что мы понимаем друг друга, и когда сердце содрогается, мы думаем одна о другой. Этот только что угасший гений, трагический конец истинно русского, однако ж иногда и сатанинского, как Байрон. Эта молодая женщина возле гроба, как ангел смерти, бледная, как мрамор, обвиняющая себя в этой кровавой кончине…" На месте прекрасной Натали могла бы вполне оказаться её "однофамилица"-соперница, прекрасная Эмилия. Вяземский, по-видимому, это хорошо понимал. Эмилия, проводя зиму вдали от Петербурга и имея возможность взглянуть на ситуацию как бы со стороны - тоже...
Когда Мусины-Пушкины вернулись в Петербург, то увидели, что ничего не изменилось, да и не могло измениться в светской жизни. В Аничковом и в Зимнем, в ультрафешенебельных петербургских салонах Сухозанет, Синявиной, Нессельроде, Бобринской, Трубецких продолжались балы…




Но ухаживания многочисленных поклонников больше не зажигали огня ни в синих глазах "финской царицы", ни в её сердце. Владимир делал карьеру, по-прежнему играл в карты и очень увлекся Владимир Алексеевич литературой, искусством, как и его отец. Сам он превосходно музицировал, а его личным другом стал гениальный Карл Брюллов, нарисовавший в 1838 году прекрасный портрет графа.


К.П.Брюллов. Портрет гр. В.А.Мусина-Пушкина, 1838

Чуть ранее Брюллов закончил портреты Эмилии и Авроры Демидовой - но если прекрасный портрет Авроры сохранился до наших дней, то портрет Эмилии утерян и, похоже, безвозвратно. Остается только с грустью предполагать, как мог бы выглядеть этот портрет, как могла бы быть на нем изображена тридцатилетняя красавица-графиня.



К.П.Брюллов. Автопортрет, 1848       Портрет А.К.Демидовой, 1838

...Зима 1838-1839. Светское общество наслаждается балами, вечеринками, маскарадами, гуляниями. Литераторы собираются в салонах. Одним из самых популярных становится салон графа Соллогуба - но увы! - дамы туда не допускаются. Впрочем, из каждого правила есть исключение...

В.А.Соллогуб:"...женщинам самым милым и высокопоставленным мне при­ходилось наотрез отказывать, так как их появление привело бы в бегство не только мой милый зверинец, но и многих посетителей кабинета. Только четыре женщины, разумеется, исключая родных и Карамзиных, допускались на мои скромные сборища, а именно: графиня Ростопчина, известная писательница, графиня Александра Кирилловна Воронцова-Дашкова, графиня Мусина-Пушкина и Аврора Карловна Демидова..."



Гр. В.А.Соллогуб     Светский салон 30-х гг.19 века     М.Ю.Лермонтов

"Посиделки" в салонах сменяются пышными балами - и на одном из них Эмилию и встречает молодой Лермонтов.

В.А.Соллогуб: "...Самыми блестящими после балов придворных были, разумеется, празднества, даваемые графом Иваном Воронцовым-Дашковым. Один из этих балов остался мне особенно памятным. Несколько дней перед этим балом Лермонтов был осужден на ссылку на Кавказ. Лермон­тов, с которым я находился сыздавна в самых товарищеских отношениях, хотя и происходил от хорошей русской дворянской семьи, не принадлежал, однако, по рождению к квинтэссенции петербургского общества, но он его любил, бредил им, хотя и подсмеивался над ним, как все мы, грешные... К тому же в то время он страстно был влюблен в графиню Мусину-Пушкину и следовал за нею всюду как тень. Я знал, что он, как все люди, живущие воображением, и в особенности в то время, жаждал ссылки, притеснений, страданий, что, впрочем, не мешало ему веселиться и танцевать до упаду на всех балах; но я все-таки несколько удивился, застав его таким беззаботно веселым почти накануне его отъезда на Кавказ..."
И.С.Тургенев: "...Лишь издали, из уголка, куда я забился,- пишет Тургенев,- наблюдал я за быстро вошедшим в славу поэтом. Он поместился на низком табурете перед диваном, на котором одетая в чёрное платье сидела одна из тогдашних красавиц - белокурая графиня Мусина-Пушкина - действительно прелестное создание..."

Поклонение Лермонтова красавице было напрасным - она в ситуации с Трубецким получила, по-видимому, хороший урок - и Лермонтов был для неё из тех, "красных" - тем более, что и репутация его была соответственная... И результат - "...сердце Эмилии подобно Бастилии". Больше никогда Графиня ни на шаг не приблизится к тому, что даже предположительно может испачкать её "белые крылья". Но точка в отношениях Эмилии и Лермонтова не поставлена. Эмилия Карловна принимала участие в похоронах великого поэта в Пятигорске 17(29) июля 1841 года...
В конце мая 1838 года Эмилия совершила поездку в Германию для встречи с лечащейся там на курорте Авророй и её мужем. Владимир Мусин-Пушкин не получил разрешения на поездку, Эмилию сопровождали мать, сестра Алина Шернвалль и брат Эмиль Шернвалль. Также были четверо детей Эмилии, их няни и воспитатели. Уже в начале пути пароходу «Николай» пришлось бороться с движущимся льдами, а перед приходом его в Травемюнден вспыхнул пожар. От места случившего до берега было около двухсот локтей. Спасательными лодками доставили на береговую скалу сначала женщин и детей, а потом остальных. Трое-четверо путешественников утонули в темноте на волнах, остальные блуждали по необитаемому берегу, завернутые в простыни и одеяла, поскольку стихия застала их отдыхающими в каютах. На заре следующего дня кто-то из мужчин нашёл деревню и получил помощь для всей компании. Во время кораблекрушения Алина Шернвалль познакомилась со своим будущим мужем — испанским послом в Стокгольме Корреа, который поступил геройски, надев свой мундир на полуодетую девушку. Эмилия радовалась счастью обеих сестер, но...
В 1840-м году на свет появился последний ребенок Мусиных-Пушкиных - дочь Мария - и в этом же году болезнь унесла мужа Авроры - Павла Демидова. Эмилия, как могла, утешала сестру. Наследница несметных демидовских богатств, Аврора Карловна неоднократно пыталась помочь Эмилии материально, но та отвергала любое предложение помощи - а Владимир прдолжал вести широкий образ жизни и играл, играл, играл - одновременно раздаривая друзьям-живописцам драгоценные полотна из коллекции своего отца.



В.А. Мусин-Пушкин. Литография на картоне работы А.А. Козлова. 1840-1849 гг.

Так, например, в октябре 1843 года он писал К.П. Брюллову:"В последний раз я вам прислал "Святую фамилию" Тициана, не знаю, как она вам понравилась, сегодня посылаю Доменикина,-картина так же не дурна, хотя она, кажется, не совершенно кончена. Я так был занят все эти дни, что не мог заехать к вам. Как вы себя чувствуете? Вчера давали в опере "Пуритане"(опера Беллини) и отлично, пели бесподобно. До свидания! Я на днях вас непременно увижу. Искренне вас любящий граф Мусин-Пушкин".
Сердце Эмилии было подобно Бастилии, то есть холодно и неприступно, не только потому, что она хранила верность мужу, но еще и потому, что ей было не до любовных шалостей... Здоровье её было расшатано частыми родами, нестабильной финансовой обстановкой, болезнями детей - из шести рожденных ей детей двое умерли, остальные были слабого здоровья. Экономические трудности семьи росли, затраты намного превышали доходы. Денег не хватало, их поступало на счёт недостаточно даже от больших имений. Аврора Карловна со слезами умоляла сестру принять от неё хоть какую-то помощь. Та согласилась лишь на маленькое имение в любимой Финляндии. Во время поездки в новое имение и был создан этот портрет работы неизвестного художника, изображающий бледную худощавую усталую женщину - тень былой красавицы



Неизв.худ. Портрет графини Мусиной-Пушкиной, урожд. Шернвалль, 1844 г.

В 1843 году в Петербурге граф Мусин-Пушкин составил завещание, которое даёт представление о его семейном и имущественном положении. По завещанию - "родовое имение, находящееся в Ярославской губернии, разделить так, чтобы Мологское имение разделено на две части сыновьям моим: Владимиру - Борисоглеб, Алексею - Мусино и Прозорово... Мышкинское имение - село Семенцово, Романов-Борисоглебское - село Мехальцево, Рыбинское-Быково и деревни - дочерям Александре и Марии". В Рыбинске ему принадлежал деревянный дом на каменном фундаменте, оценённый в 715 рублей. Владимир Алексеевич получил в наследство от своего отца - коллекционера рукописи и книги, которые распорядился передать в Публичную библиотеку или Академию Наук( после смерти Владимира Алексеевича собрание насчитывало 823 рукописи и книги). Но, слишком полагаясь на управляющих, граф не замечал, что имения почти не приносили дохода. Впрочем, в начале 1845 года Эмилия наконец-то уговорила мужа заняться имущественными вопросами - во имя будущего подрастающих детей - и, к её удивлению, Владимир согласился неожиданно легко, чувствуя себя виноватым перед всегда кроткой и безропотной женой и перед детьми.
Эмилия с детьми решила переехать из Петербурга, где жить было дорого, в именье Борисоглебское. В 1845 году переезд состоялся. В сердце Эмилии снова появилась надежда, Владимир был предупредителен и заботлив, и она снова расцвела, о чем свидетельствует портрет В.Гау, написанный перед отъездом Эмилии в провинцию, в 1845 году.



В.Гау. Портрет гр. Э.К.Мусиной-Пушкиной, 1845

Аврора писала подруге: «Эмилия решила остаться на пять лет в имении и за этот период поправить свои финансовые дела, так как в настоящее время средства не позволяют им оставаться даже на зиму в Петербурге. И вдобавок к этому, Эмилия никогда и ничего не делала без энтузиазма. Она наслаждалась работой, за которую бралась, и говорила, что счастлива, когда может украсить жизнь полезным трудом и добрым делом…»
В имении, где длительное время отсутствовал хозяин, было много беспорядка. Эмилия занималась садоводством, подыскивала в окрестности умельцев рукоделия, устраивала их на работу и выделяла им помещение. Через знакомых она узнавала о новых модах, принимала заказы на изготовление вещей.
Эмилия старалась облегчить жизнь своих крестьян. Её больницы, школа для крестьянских детей и хорошие условия для обучения молодежи свидетельствовали о её стремлении к улучшению положения крестьян. От крестьян же Эмилия получила имя «Борисоглебский ангел». Эмилия умела уменьшить жизненную обыденность своим веселым, очаровательным характером, похожим на искры шампанского. Сама же она упивалась успехами - теперь жизнь её была наполнена радостью и смыслом.
...Осень 1846 года выдалась плодотворной. Эмилия хлопотала о продаже скота, когда услышала о том, что в Борисоглебском несколько крестьян заболели брюшным тифом. Вскоре эпидемия охватила несколько окрестных селений. Графиня распорядилась поместить больных в госпиталь, сама обучала крестьянок уходу за лежачими. Словно настоящий ангел, склонялась она над больными, помогая выполнять самую грязную работу. И в конце концов заразилась сама... Четыре дня она металась в жару и бреду, и 17 ноября 1846 года тридцатишестилетней графини Эмилии Карловны Мусиной-Пушкиной - не стало...
Все знавшие её были безутешны.
А. О. Смирнова-Россет: "...Она была очень умна и непритворно добра, как Аврора. В деревне она ухаживала за тифозными больными, сама заразилась и умерла..."
А.К.Демидова: "...Даже страшно подумать, что наша Эмилия могла умереть в такой молодости, такой любящей и нужной для всей семьи, какой она была… Она управляла всей землей в имении, придумывала и создавала облегчения крестьянам, делилась правдой, защищала бедных и угнетенных…"
В.А.Соллогуб отозвался на ее кончину поэтическими словами, достойными стать эпитафией этой благородной красавице: «Графиня Мусина-Пушкина умерла молодой — точно старость не посмела коснуться её лучезарной красоты…»
...После смерти Эмилии Владимир полностью ушел в себя, запершись в Борисоглебском. Жизнь потеряла смысл. Он вышел в отставку и в одиночестве растил четверых детей. Аврора, вышедшая к тому времени замуж за А.Н.Карамзина, помогала ему, как и чем могла. Прожил он после смерти Эмилии менее восьми лет. В 1854 году умирает его юная дочь Александра. И после этого, 21 августа 1854 года умирает в Москве в возрасте 56-и лет от сердечного приступа и он сам.



Дом Мусиных-Пушкиных в Москве на Разгуляе. Ныне: Спартаковская улица,2.

Он завещал: "Я желаю быть похороненным в селе Борисоглебе подле покойной жены моей в склепе, мною устроенном. Хоронить меня просто, без лишних церемоний и издержек". Его похоронили в селе Борисоглебском возле Казанской церкви, построенной ещё в 1798 году дедом Мусина-Пушкина ( в советское время церковь и склеп оказались затопленными водами Рыбинского водохранилища).

Трое детей Мусиных-Пушкиных - 21-летний Алексей, 20-летний Владимир и 14-илетняя Мария получают наследство, опутанное колоссальными долгами - около 700 тысяч рублей. Вновь овдовевшая к этому времени Аврора берет к себе Марию и делает все, чтобы избавить племянников от долгового бремени



В.Гау. Портрет А.К.Демидовой-Карамзиной, 1860 г.

О судьбе младшего сына Мусиных-Пушкиных, Владимира, известно мало. Он прожил недолго и умер в 1864 году в возрасте 32-х лет.
Старший его брат, Алексей(5.06.1831-27.10.1889), был женат на Екатерине Алексеевне Мусиной-Пушкиной, которая вскоре после свадьбы покинула мужа и вышла в 1873 г. замуж за кн. Б.А. Куракина. Алексей Владимирович, бывший в ту пору мологским уездным предводителем дворянства, от горя сошёл с ума.



В.Гау. Портрет А.В.Мусина-Пушкина,1846 г. Неизв.худ. А.В.Мусин-Пушкин, 1872(?)

Мария, унаследовавшая красоту и обаяние женщин своего рода, вышла замуж за министра статс-секретаря Финляндии Линдера, одного из богатейших людей Финляндии.Мария была настоящей «эмансипе» — ездила верхом в мужском седле, пила пиво и ходила одна в рестораны. В 1863 году, во время визита Александра II в Хельсинки, она осмелилась обратиться к нему, предложив ввести в великом княжестве свободу вероисповедания. Умерла она совсем молодой, в возрасте 30-и лет, оставив сиротами четверых детей.



Графиня Мария Владимировна Мусина-Пушкина, в замужестве Линдер

Ее сын, внук Эмилии и Владимира Ялмар Линдер, ввел для своих рабочих восьмичасовый рабочий день, гарантировал социальное обеспечение, платил за них налоги. После гражданской войны в Финляндии он призывал не наказывать побежденных революционеров, а использовать их труд на благо родины. Но идеи национального примирения не были популярны в то время... Разочарованный Ялмар Линдер уехал в Европу — путешествовать своим личным поездом... По Западной и Центральной Европе скиталась тогда масса русских эмигрантов: многим из них он обеспечил бесплатный проезд. Свои странствия Ялмар закончил в Монте-Карло.



Ялмар Линдер. Фото начала 20-го века

Линдер вынашивал планы освобождения царской семьи из екатеринбургской ссылки — даже купил для нее замок где-то в южной Швеции, но тот показался ему слишком мал, и Ялмар начал возведение большого царского дворца!.. Не удивительно, что после Октябрьской революции Ялмар Линдер хотел выкупить у новой власти четверых великих князей, предлагал за каждого из них миллион шведских крон. Но пока Ялмару удалось «достучаться» до Петрограда, князья уже были казнены...
Бывал у него в гостях и офицер царской армии, будущий маршал и президент Финляндии Карл Густав Маннергейм. Но, похоже, приезжал он сюда не только потому, что рос по соседству, и даже не потому, что Ялмар Линдер был женат на его сестре Софи (позже она прославилась своей активной работой на благо финляндского Красного Креста). Будущий маршал, волевой и суровый офицер, был безумно влюблен в Китти Линдер, очаровательную младшую сестру Ялмара - внучку прекрасной Эмилии . Но та отвергла его предложение: «Выйти замуж за военного! Как это возможно?»
Может, если бы Китти ведала, что перед ней не просто царский офицер, пусть и знатного рода, а человек, которому судьбой было предначертано возглавить Финляндию, она бы отнеслась к нему по-иному...
Для Маннергейма же Китти осталась любовью всей жизни. Его брак с Араповой был несчастным, и они развелись...
После всех своих странствий Ялмар Линдер проматывал последние деньги в Монте-Карло. Наследников у него, как и у остальных троих детей Марии Мусиной-Пушкиной, не было...
После его смерти линия рода Владимира и Эмилии Мусиных-Пушкиных полностью прекратилась...
Но в воспоминаниях современников,в памяти людей, в старинных письмах, на портретах и фотографиях навсегда запечатлелись образы того, кто когда-то писал:"Россию, кою любил, люблю и буду любить даже за гробом паче всего и за которую бы положил живот с радостью", эта любовь и привлекла молодого графа Мусина-Пушкина в лагерь передовой революционно настроенной молодёжи - и прелестной, похожей на нежный цветок лилии скандинавской девочки, озарившей ясным светом и жизнь своей семьи, и судьбу многих людей, и образ своей необычной эпохи



Категория: Люди | Просмотров: 566 | Добавил: uthitel | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: